Неточные совпадения
«А раба-то Родиона попросил, однако, помянуть, —
мелькнуло вдруг в его
голове, — ну да это… на всякий случай!» — прибавил он, и сам тут же засмеялся
над своею мальчишескою выходкой. Он был в превосходнейшем расположении духа.
Встречу непонятно, неестественно ползла, расширяясь, темная яма, наполненная взволнованной водой, он слышал холодный плеск воды и видел две очень красные руки; растопыривая пальцы, эти руки хватались за лед на краю, лед обламывался и хрустел. Руки
мелькали, точно ощипанные крылья странной птицы, между ними подпрыгивала гладкая и блестящая
голова с огромными глазами на окровавленном лице; подпрыгивала, исчезала, и снова
над водою трепетали маленькие, красные руки. Клим слышал хриплый вой...
Потом он должен был стоять более часа на кладбище, у могилы, вырытой в рыжей земле; один бок могилы узорно осыпался и напоминал беззубую челюсть нищей старухи. Адвокат Правдин сказал речь, смело доказывая закономерность явлений природы; поп говорил о царе Давиде, гуслях его и о кроткой мудрости бога. Ветер неутомимо летал, посвистывая среди крестов и деревьев;
над головами людей бесстрашно и молниеносно
мелькали стрижи; за церковью, под горою, сердито фыркала пароотводная труба водокачки.
— Не попа-ал! — взвыл он плачевным волчьим воем, барахтаясь в реке. Его красная рубаха вздулась на спине уродливым пузырем, судорожно
мелькала над водою деревяшка с высветленным железным кольцом на конце ее, он фыркал, болтал
головою, с волос
головы и бороды разлетались стеклянные брызги, он хватался одной рукой за корму лодки, а кулаком другой отчаянно колотил по борту и вопил, стонал...
Отец задумывался. «Словно вихрем все унесло! —
мелькало у него в
голове. — Спят дорогие покойники на погосте под сению храма, ими воздвигнутого, даже памятников настоящих
над могилами их не поставлено. Пройдет еще годков десять — и те крохотненькие пирамидки из кирпича, которые с самого начала были наскоро сложены, разрушатся сами собой. Только Спас Милостивый и будет охранять обнаженные могильные насыпи».
Над головами стояло высокое звездное небо, по которому беспрестанно пробегали огненные полосы бомб; налево, в аршине, маленькое отверстие вело в другой блиндаж, в которое виднелись ноги и спины матросов, живших там, и слышались пьяные голоса их; впереди виднелось возвышение порохового погреба, мимо которого
мелькали фигуры согнувшихся людей, и на котором, на самом верху, под пулями и бомбами, которые беспрестанно свистели в этом месте, стояла какая-то высокая фигура в черном пальто, с руками в карманах, и ногами притаптывала землю, которую мешками носили туда другие люди.
Ее толкнули в грудь, она покачнулась и села на лавку.
Над головами людей
мелькали руки жандармов, они хватали за воротники и плечи, отшвыривали в сторону тела, срывали шапки, далеко отбрасывая их. Все почернело, закачалось в глазах матери, но, превозмогая свою усталость, она еще кричала остатками голоса...
В воздухе бело и холодно
мелькали обнаженные шашки, взлетая
над головами и быстро падая вниз.
В одну из минут, проведенных ею там,
над головой ее
мелькнула, улетая вдаль, какая-то черная тихая птица — она разбудила ее, подняла. Дрожа от холода, она пошла домой, навстречу привычному ужасу побоев и новых обид…
Качаются знамена, летят шляпы и цветы,
над головами взрослых людей выросли маленькие детские головки,
мелькают крошечные темные лапы, ловя цветы и приветствуя, и всё гремит в воздухе непрерывный мощный крик!
Он бежал, а
над головой его
мелькала мохнатая, землистая рука жида-знахаря и его черная фигура,
головой упирающаяся в небо. Вдруг из-под земли вырос кто-то в белом саване и обхватил его…
Мы пришли в деревню Суятунь. Она лежала за четверть версты на восток от станции. Деревня, по-обычному, была полуразрушена, но китайцев еще не выселили.
Над низкими глиняными заборами повсюду
мелькали плоские цепы и обмотанные черными косами
головы: китайцы спешно обмолачивали каолян и чумизу.
Четыре солдата бежали свиньям наперерез. Один присел, выстрелил с колена — мимо. Пуля, ноя, пронеслась
над нашими
головами. Солдаты, как маленькие ребята, все забыли, увлекшись охотою.
Мелькали огоньки выстрелов, свистели пули…
Мы шли, шли… Никто из встречных не знал, где деревня Палинпу. На нашей карте ее тоже не было. Ломалась фура, мы останавливались, стояли, потом двигались дальше. Останавливались
над провалившимся мостом, искали в темноте проезда по льду и двигались опять. Все больше охватывала усталость, кружилась
голова. Светлела в темноте ровно-серая дорога, слева непрерывно тянулась высокая городская стена, за нею
мелькали вершины деревьев, гребни изогнутых крыш, — тихие, таинственно чуждые в своей, особой от нас жизни.
Часа через два начало смеркаться. Солнце только что скрылось за облаками, столпившимися на горизонте, и окрасило небо в багрянец.
Над степью пробегал редкий ветер. Он шелестел засохшею травою, пригибая верхушки ее к сугробам. Снежная равнина безмолвствовала. Вдруг
над головой мелькнуло что-то белесоватое, большое. По бесшумному полету я узнал полярную сову открытых пространств.
Залаяла собака. Между поредевшими стволами
мелькают мазаные стены. Синяя струйка дыма вьется под нависшею зеленью; покосившаяся изба с лохматою крышей приютилась под стеной красных стволов; она как будто врастает в землю, между тем как стройные и гордые сосны высоко покачивают
над ней своими
головами. Посредине поляны, плотно примкнувшись друг к другу, стоит кучка молодых дубов.
И вот в одно из таких мгновений она ясно почувствовала, что отделяется от земли. Чьи-то сильные руки поднимают ее с сена… Ее отяжелевшая
голова опускается на чье-то плечо… Сквозь полусознание
мелькают лица спящих австрийцев перед глазами… Бледный свет фонаря слабо мигает, борясь с серым рассветом раннего утра… Вдруг, свежая, холодная струя воздуха врывается ей в легкие, приятно холодит
голову, будит сознание, бодрит тело, и Милица приподнимает с трудом веки, сделав невероятное усилие
над собой.
«Все умерли!» —
мелькает последняя мысль. Он выбегает за околицу на широкую торную дорогу.
Над головой его черная клубящаяся туча бросает вперед три длинные отростка, как три хищно загнутых когтя; сзади что-то глухо и грозно рокочет — в самых основах своих рушится мир.
Все произошло быстро, как один миг. Сашкина скрипка высоко поднялась, быстро
мелькнула в воздухе, и — трах! — высокий человек в папахе качнулся от звонкого удара по виску. Скрипка разлетелась в куски. В руках у Сашки остался только гриф, который он победоносно подымал
над головами толпы.
На балконе все продолжительно и неловко замолчали. Воскресенский дрожащими холодными пальцами катал хлебный шарик, низко наклонив лицо
над столом. Ему казалось, что все, даже шестилетняя Вавочка, смотрят на него с любопытством и брезгливой жалостью. «Пойти и дать ему пощечину? — бессвязно
мелькало у него в
голове. — Вызвать на дуэль? Ах, как все это вышло скверно, как пошло! Вернуть ему назад деньги? Швырнуть в лицо? Фу, какая гадость!»
Он молча кивнул
головой, глядя, как в селе
над церковью, на красном небе, точно головни в зареве; пожара,
мелькают галки, — у него в душе тоже вились стаи чёрных, нелюдимых дум.
— Глупцы! Чего вы смеетесь?
Над собой смеетесь! — восклицает, поднимаясь, обиженный Туберозов, и вдруг у него
мелькнуло в
голове, что он совсем не Туберозов, а какой-то актер; что он прыгает в Бобчинского фрачке и что у него сверху носа небольшая нашлепка.
Что станется с ней, с Аленушкой, когда она очнется… да и как привести ее в чувство… Где? Какому надежному человеку поручить ее… и умереть спокойно… А если царь смилуется
над своим верным слугой и не велит казнить…. тоже в какой час попадешь к нему… тогда… еще возможно счастье… если Аленушка да отдохнет… Опозоренная… так что ж, не по своей воле… люба она ему и такая… люба еще более… мученица… —
мелькают в
голове его отрывочные, беспорядочные мысли.
Но вот обедня отошла;
Гудят, ревут колокола;
Вот слышно пенье — из дверей
Мелькает длинный ряд свечей;
Вослед игумену-отцу
Монахи сходят по крыльцу
И прямо в трапезу идут:
Там грозный суд, последний суд
Произнесет отец святой
Над бедной грешной
головой!
Дело было так: в давнее время шел через лес солдат;
над лесом бушевала буря; солдат подошел к пруду и видит: с неба бьет громом в пруд, вода бурлит, а
над водою
мелькает чья-то косматая
голова; как ударит громом — она в воду, а потом опять вынырнет.